Глава 12(часть вторая)

От лица Маши.

— А ну перестали.  Какая муха вас укусила? Ладно этот засранец, но ты Маша. Разве  этому я тебя учил? А ты Алик лишаешься денег на целый месяц. Имей совесть, надень трусы,  И чтобы близко не подходил к  Марии, узнаю,  запру нахрен в дурдоме.

— Иван Львович прошу вас, не волнуйтесь. – пытается его успокоить Таня

— Смотри, я уже стал выражаться, как эта молодёжь. Где мои капли?

— Дедушка, прости, пожалуйста, это он первый начал

— Маша, я прошу тебя, не становись такой же как он. Понимаешь, моё сердце, оно ведь не выдержит — едва не заплакал, а я почувствовала страшный ком в груди. Я на всё готова ради этого человека. Не передать словами, как же сильно он стал мне дорог.

 

Прошло два дня Алик психанул и ушёл из дома,  как он выразился, не хочет лишний раз смотреть на свою тупоголовую сестричку, а я хоть немного вздохнула спокойно, если бы кое-кто не собирался в поездку. 

— Вот как я оставлю её здесь на две недели? Он же её погубит.

— Иван Львович вам нельзя пропускать обследование, это серьезно. Они взрослые сами разберутся.

— Тань, может, ты не поедешь?

— Что-то случилось? Дедушка, почему на тебе нет лица? – появляюсь в гостиной,  и прерываю их беседу.

— Маш,  мне нужно отлучиться в Германию, там  я наблюдаюсь у своего лечащего врача, но вот только не знаю. Как  вас оставлять без присмотра? Вы же с Аликом, как кошка с собакой. – говорил он так быстро, а мне на ум пришла хорошая идея.

—  А может мне навестить Алису? Представляешь, как она будет рада?! И тогда мы с Аликом точно не пересечемся

— Нет, ну что это за чертовщина такая? Почему ты должна от него бегать? Это твой дом.

— Что за шум? Танечка мне минералки без газа, — появился в гостиной этот придурок, как всегда в своих очках,  странно в этот раз от него разило женскими духами.

—   Мне надо уехать за границу, но меня терзают смутные сомнения, что пока меня не будет, ты можешь нанести Марии вред.

— Ты что мы же с ней помирились? Разве ты не знал?- ехидно скалится, врет и не краснеет.

— Да я заметил. Мои друзья до сих пор не могут отойти от того случая в кабинете. Это же какой позор для нашей семьи.

—  Дедушка, не стоит так волноваться, я займусь учебой. – стараюсь не обращать внимание на этого говнюка.

 После моих слов братик засмеялся.

— Быстрее мартышку научить, чем тебя. На, слово «пошёл» пишется через «ё», проверочное слово шедший, — кинул он мне в лицо  тетрадь.

— Кретин, зачем ты её стащил  с моего письменного стола?.

— Не удержался, это же надо такую хрень писать в сочинении. Я думаю, что герои выражаю чувства лицемерно.

— Может, ты ещё станешь моим учителем?

— Конечно, плату ты знаешь.

— Ну, вот о чем я и говорил. Нет бы, вам наладить отношения, и реально помочь друг другу. Ты бы могла отучить Алика от пьянства, а он бы подтянул тебя по грамматике.

— И без него обойдусь. Было поздно, я почти засыпала над тетрадкой, а он будто специально ставит мне палки в колеса.

— Ладно, с вами хорошо, но я бы прилёг на пару часиков, вчера трахались всю ночь, попалась телка,  ну слишком голодная. А ты можешь и дальше тут пищать. Кстати, дедуль не переживай, она мне настолько сильно надоела, что я не буду её замечать. Езжай спокойно, ты прав обследование это действительно важно, —  уходит, честно не ожидала от него такого равнодушия.

 

***

 

Прошло три дня, мы перестали с ним вообще общаться, неужели он от меня отстал. И тут утром, когда я пыталась снова вникнуть в эти правила русского языка, появляется на кухне полностью обнажённый, совсем страх потерял. Глаза не произвольно уставились на его член, и я чуть не уронила книгу,  он был слишком красив, да так что,  глядя на него,  по телу пробегалась приятная дрожь. Что я делаю, нельзя так нахально его рассматривать!

— А теперь твоя очередь. Раздевайся и я посмотрю на твои тощие формы.

— Ты мог бы одеваться ради приличия?

— Нахрен? — садится за стол, а я как вспомню, что он голый меня в дрожь бросает, щеки покраснели — Мы с тобой в этом доме вдвоем, на тебя у меня точно не встанет.

Включает телевизор и начинает причмокивать, а я открываю холодильник и нахожу какое-то  варенье, пробую ложкой довольно странный вкус.

— Ты бы поела нормальной еды, крысеныш?!

— И это мне говорит парень, который ест кукурузные хлопья, как в детстве. Слушай, я тут подумала, раз ты такой умный чего забросил учебу?

— Тебя это не касается, так что отвали.

— Ну конечно, ты же собачонка Каролины. Сколько еще девушек надо трахнуть для твоей турнирной таблицы, — зря я это сказала, он вытер свои губы салфеткой, а потом отодвинул тарелку в сторону,  покинул своё место и приблизился ко мне.

— Ты когда говоришь, думаешь,  ублюдина?- схватил он меня за шею – Я ведь могу просто взять тебя и придушить!

— Мне больно, нельзя обижаться на правду.

—  Ты ей в подметки не годишься,  вся страшная и мерзкая. Такую никто не захочет  драть. Ну, если только за деньги. Давай Машуль заплати мне, и тогда я тебе лизну хорошенько.

 

Обидел так, что я не выдержала и ударила его по щеке.

— Какая же ты сволочь? За что ты мне причиняешь эту боль? Чего ты хочешь?

— Чтобы ты навсегда покинула этот дом! Я тебя ненавижу! Ненавижу-у!!! — кричит мне на ухо, а я у меня выпадает из рук ложка, за окном разразился страшный ливень,  он будто отражал моё настроение. Отталкиваю его и выбегаю на улицу, в одном коротком платье. Он настолько сильно меня обидел, откуда столько жестокости, разве я этого заслужила. Я бродила по улицам города слишком долго, и вернулась почти под утро. Захожу домой вся грязная, случайно упала в лужу, как вижу его разгневанный вид.

— Где ты шлялась?- спрашивает Алик, а я будто его не слышу,  запираюсь в ванной, снимаю с себя одежду и включаю  воду. И почему я не умерла вместе с мамой в тот день? Тогда бы мне не пришлось терпеть этого мерзавца, который такой красивый, и стоит ему появиться где-то поблизости, я лишаюсь дара речи, и сердце не слушается. Я же не влюбилась в него? Господи, нет!

— Дверь открой, ты что решила себе вены вскрыть?

— Оставь меня в покое, — зарыдала и села в холодную ванную

 

От безумного переохлаждения меня трясло до невозможности,  не стоило вчера гулять под ледяным дождем, главной не слечь с простудой.

— Ну, что попалась? Можешь визжать, как припадочная, но тебе никто не поможет! — подходит ко мне в коридоре, а я чувствую странную боль в животе, главное не упасть в обморок.
— Алик, прошу мне очень плохо, давай оставим все разборки на завтра.
— Так я тебе поверил Крысеныш. Знаешь, из тебя бы вышла никудышная актриса- прижимает к стенке, его глаза охвачены гневом, хочу возразить, но сил совсем нет, падаю на пол.
— Маша?! Бог ты мой, она не дышит. Чёрт возьми, — берёт меня на руки, а дальше я ничего не помню.

 

От лица Алика.

 

Позвонил нашему лечащему врачу, не хочу её везти, бог знает куда,   наверняка чем-то отравилась! Ну, если он настоит на срочной госпитализации, разумеется, я не стану противиться

— Как она? Говорит сильная боль в животе.

— У неё желудочный грипп, плюс ещё лихорадка. А  иммунитет очень слабенький.  Может её отвезти в больницу?

— А дома никак нельзя?

— Алик,  её всю трясет, надо всю ночь будет присматривать, может я сиделку  вызову? Ты же не будешь заниматься всем этим сам.

— Я смогу, это по моей вине  она простудилась, мы поругались, — стыдно за свой поступок.

— Вот лекарство, но если боли усилятся ты мне позвони и мы сразу отвезем её в  больницу. – отдает какой-то листок, а я захожу в её комнату, она всё дрожит, и в бреду произносит

— Мамочка… Мам,- сердце сжалось от того как ей сейчас может быть плохо,  прикладываю мокрую повязку к её лбу, и ложусь под одело, прижимаю к своей груди.

— Холодно. Как холодно — трясется, а я не спуская взгляда с её лица, какой же я был дурак, не стоило произносить тех слов. Проходит ещё несколько минут, кажется, лекарство подействовало, она заснула. Всё это время  не переставал следить за её дыханием, только бы она выжила.   Убираю. Прядь за ухо, и шепчу:

— Прости меня.  Глупышка, только не умирай,  моя девочка!

 

А дальше оставляю поцелуй на её спине, и чувствую, как меня охватывает страшное возбуждение, как же хочется в неё войти. Ну и мысли. Какой не подходящий момент. Что со мной происходит? Я хочу презирать её, но в итоге с каждым желаю ещё больше. Не выдержал и набросился на на её губы и стал их ласкать своим языком, от такого стояка, я сам едва не кончил. Она вся такая беззащитная, это был подходящий момент изнасиловать её, как просил отец,  но я не могу причинить ей такую боль. Прижимаю её к своей груди и чувствую блаженство. Она не похожа на других, её образ, как у хрупкого ангела,  Во сне она ерзала так, каждый раз задевая мой член, и на миг я хотел уже оттрахать её, может, тогда я перестану желать, чёрт возьми? Почти сутки она была без сознания,   я то и дело сидел около её кровати,  вдруг ей понадобится помощь и тут случилось чудо, она пришла в себя. Открывает глаза, а я ставлю на стол куриный бульон.

— Что это? – шепчет так тихо, у неё был такой измученный вид.

— Тебе надо поесть.

— Я не хочу, уходи.

— Маш,  ты вся ослабла,  посмотри, вон синяки под глазами

— Мне нужна твоя жалость. Ты правильно сказал, что я мерзость, — отвернулась от меня, а я едва не заплакал, но извиниться перед ней я не могу, она лицемерка.

— Поешь, пожалуйста, я всё утро его готовил.

— А зачем?   Ты бы мог просто добавить яду и избавиться от меня.

— Почему ты не слушаешься? Что ты хочешь от меня? Я все эти два дня не отползал от твоей постели, а ты гонор свой показываешь? — не выдержал и схватил её за волосы, и тут одеяло  упало, и мне предстала её  грудь. Перестаю дышать, будто бес вселился в меня, я набросился на неё с поцелуем. Повалил на кровать, поднял руки над головой, и стал кусать её тело.

— Не надо. Пожалуйста, — вырывается, а я не могу остановиться,  стал ласкать языком соски, и приближаюсь к её трусикам, мой член окаменел

— О Господи! Остановись

—   Ведьма, смотри, что ты со мной сделала?– добрался  до её  киски и впился в клитор.

— Да-а!  – стала выгибаться, и случайно задела тарелку  с супом, а я не мог насытиться этим нектаром. Не выдержал, и надел на её запястья наручники.

—   Еще! А –а! – кончает, а я уже хотел отодрать её, как мне позвонили.

— Алик, что с Машей? Мне врач звонил, — кричит дедушка, я с трудом перевожу дыхание, она такая сексуальная, словно моя личная жертва, пришло время её трахнуть.

— Она простудилась.

— Как такое могло произойти?

— Дедушка, плохая связь, — выключаю телефон, раздеваюсь до гола, а дальше…