ГЛАВА 13

Лиза

Приготовился надеть кандалы, чтобы наказать, но тут из моих уст вылетели довольно обидные слова :

— Вот такие богатые уроды, лишённые всякой морали только и делают, что насилуют невинных девушек!

— Твоё дело уткнуться в подушку и получать удовольствие, не зря же крутишь хвостом. Значит, течёшь по своему преподавателю, -расстегнул ширинку, и вытащил член, а я проронила со всей жестокостью.

— Как же хочу, чтобы вы разорились. Поспали на улице, просили милостыню и умирали от голода. Увы, такого никогда не произойдёт, потому что зажравшимся гадам всё сходит с рук.

Побледнел, будто нажали на больную мозоль, которая давно не заживает. Глаза заблестели от слез, неужели за ними скрывается драма?

— Ошибаешься, Прищепкина. Я знаю, как зарабатывается каждая копейка, кровью и потом. И всё богатство не свалилось вот так просто с неба.

— Как печально. Платок дать? Сколько можно без конца унижать людей, у которых нет кредиток с миллионами на счету? Разве в этом цель жизни? Указывать другому на благосостояние? — натянула простыню на грудь, ни минуты не хочу оставаться с омерзительным чудовищем. Очевидно сильно разозлила, ведь он вцепился руками в плечи и стал трясти :

— Да, оборванка! В мире сильнее тот, у кого больше денег, а слабым бомжихам вроде тебя, отводится роль падали, об которую вытирают ноги.

— Видимо, мы живём на разных планетах. И в моем мире есть место для любви, порядочности, и уважение прав других.

— Наивная дура с примитивным мышлением! Посмотрим, как запоешь, когда обожжешься и спалишь крылья. Любовь, говоришь? Её не существует. Вместо этого есть алчность, предательство и разврат, — оттолкнул и привстал с кровати. Казалось, захотел высказаться, слить душу, и показать истинную натуру.

В далёком прошлом

Лолита

Как угораздило порвать колготки, теперь точно опоздаю на свидание, итак отсчитывала каждую секунду, чтобы увидеться с ним. Накручиваю белоснежные локоны на плойке, и кидаю взор на старую комнату. Насколько же бедны, на зарплату учительницы не сделаешь дорогой ремонт, а порой так хочется окунуться в красивую жизнь. Звонок в дверь, а если соседка? Чёрт, она может проболтаться маме, что я прогуливаю институт. Ладно, была не была, повернула ключ в замочной скважине, хотя чего запираться, если дверь запросто можно выбить одним ударом. На всякий случай посмотрела в глазок и с облегчением вздохнула. Подруга припёрлась, значит нет повода для беспокойства.

— Лолка, привет. В институт поедешь? Там тебя все потеряли. Фёдор Иванович скоро точно настучит Сабине Валерьевне, — упомянула про маму, она же была учителем русского языка в школе, одной из самых лучших.

— Вот, передай в конверте, тут на ремонт его машины хватит. И да ещё письмо. Прочтёт и будет держать язык за зубами! Спасибо, Уля! — вернулась к причёске, один локон немного раскрутился.

— Погоди. Решила бросить универ? Сабина не переживёт! Она же наша классуха, всё время ставила медалистку дочку в пример! — забеспокоилась, словно произошло нечто ужасное.

— Вот так по-честному. Зачем учиться? Если мы никогда не выберемся из дерьмового болота. Чтобы я стала учительницей, как мама, а потом едва собирала денег на коммуналку? Разве это жизнь? Поворчит, но потом простит дочь. Кто-то должен положить конец всем этим серым стенам и скудной еде в холодильнике.

— Ну не знаю. Разве жизнь состоит из денег и власти? Я, например, музыкантом хочу стать. Главное, чтобы на хлеб хватало. А тряпье дорогое, кому оно нужно? — поправила рюкзак, видимо, не в состоянии понять данную позицию.

— Зато я желаю помочь матери, у неё тяжёлый порок сердца. Ещё ученики из года в год издевались. Подумаешь строгий преподаватель. Она всю душу работе отдавала, и что получила взамен? Грамоты, которые все пожелтели в письменном столе?! Нет уж, пока молодость даёт право, и на лицо довольно симпатичная, не стану сидеть сложа руки. Извини, тороплюсь, — накинула я куртку, последний раз поправила макияж в зеркало и мы с ней направились к лифту. Стоит такая насупилась, сразу видно обиделась.

— Улька, не дуйся. Я влюбилась, знала бы какой он красивый. Глаза словно хамелеон, изначально были серые, потом голубые. Паршивец всегда носил линзы. А тут на одном свидании предстал со своим настоящим оттенком, и тут сердечко остановилось,- щебетала, как птичка, которой поскорее хотелось вылететь из клетки.

— Здорово! И как его зовут? — сгорала от любопытства, сама готова обсуждать красавца. часами.

— Алехандро, — улыбнулась и поспешила к своему принцу.

— Он, что не русский?

— Да, испанец. И баснословно богат. И ещё принимает меня за розу. Так и говорит, моя роза. Вот такая я счастливица. Мы настолько сильно любим друг друга, что скоро упорхнём в Мадрид, где поселимся на сказочной вилле,-поспешила сесть в знакомую черную иномарку, но тут она остановила.

— А как же мама? Бросишь одну? Ты чего, она же умрёт с тоски!

— Не нагнетай. Заберём с собой. Ну, всё пора! Только не вздумай никому рассказывать, — простилась около подъезда, и мечтала поскорее оказаться в объятиях любимого мужчины.

Сабина (мать Лолиты)

Проверяю тетради учеников, выполнили такую тяжёлую работу, но всё усвоили. Отлично, порадую их оценками в понедельник. Теперь пора собираться домой, доченька заждалась. Но вдруг дверь скрипнула, и зашёл Фёдор, с ним учились в одном классе.

— Ох, Сабина, сколько раз предлагал устроиться к нам, и зарплата приличная, а тут одни гроши.

— Разве так рассуждают преподаватели? Наша участь воспитать новое образованное поколение. Всё остальное мелочи, — чувствую неспроста пришёл.

— Да жаль тебя. Что бьёшься, как рыба об лёд, но всё бесполезно. Дочь совсем отбилась от рук. Прости, стала проституткой! — оскорбил мою кровинку, такого точно терпеть не намерена.

— Как ты смеешь? На Лолу наговариваешь? Лучшая ученица за историю школы!-взяла с подоконника капли корвалола, чтобы принять успокоительное.

— Она уже два месяца не появляется в университете, деньги в конвертах передаёт. Просила отмазать, а сама по гостиницам зависает с богатым испанцем. Мог бы дальше молчать, но совесть грызёт. Ты ведь святая Сабин, сразу после инсульта мужа, одна на своих плечах тянула дочь. Прости, если обидел, но врать не могу! — раскрыл страшную паутину вранья, словно вылил ведро с холодной водой.

Вернувшись после работы, ждала с нетерпением Лолиту, которая потрудилась заявиться почти в полночь. И главное совсем от рук отбилась. Снимает обувь, едва не распластавшись в коридоре. Напилась в стельку, стыдоба, медалистка.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? Про какого испанца идёт речь?

— Всё -таки сдал кретин старый, жадный. Мало бабла отбашляла! — присела на пуфик, поправляя и без того короткую юбку.

— Бабла? Потрудись изъясняться нормальным русским языком. Разве этому учила долгих восемнадцать лет?

— Мам, кому он нужен? Как впрочем и квартирка, тут настолько противно находиться.

— Ах, значит противно. Вот так благодаришь за всю любовь, которую я подарила?Немедленно смывай косметику и больше такого тряпья не наденешь.

— Что? Указывай своим ученикам! А я собираю чемоданы и уезжаю с Алехандро, — отворила дверь комнаты, и улеглась прямо в одежде. Надо ещё накапать сердечных капель, что за беда случилась с нашей семьёй? Не включая свет, зашла к ней, чтобы спросить, мы ведь всегда были близки, делились всеми секретами.

— Лолита, он поиграется с тобой и бросит! Дочка, одумайся!

— Нет, любит, и если не собираешься ехать с нами, то можешь и дальше оставаться здесь. Всё отвянь, спать хочу, — накрылась сверху одеялом, показывая насколько противно общаться с матерью.

Бросила родной город Тюмень, и эмигрировала в Испанию. Первое время обижалась на дочь, а потом приняла, как должное. Главное, чтобы ей было хорошо. А я устроилась на работу в университет, где преподавала русский язык молодым студентам. Прошло пять лет, ни одного звонка, ни весточки, разве так поступают с родителями? И тут в почтовом ящике, лежал конверт с письмом. Прочитав которое, едва устояла на ногах.

Мамочка!

Я так жалею, что не послушалась тебя раньше. Алехандро оказался опасным типом со своими жестокими нравами. Мне пришлось переспать со всеми его друзьями, стать личной игрушкой. А этот ирод всё время твердил : «Лолита, порази меня! «Он забрал паспорт и отправил в публичный дом, где каждую ночь на сцене снимали постановочные изнасилования русских девушек. Презирай, откажись. Сама виновата, что оставила мать с великой буквы. Но даже в таком аду смог появится ангелок, которого люблю всем сердцем. Мой сын Рафаэль, он вылитый Алехандро, те же глаза, которые до сих пор люблю. Но чудовище приказал убить сына, и чтобы его уберечь, спрятала в монастыре при одной церквушке, в городе Мадриде. Прошу забери с собой в Россию, воспитай, как подобает. И только не держи зла, все вправе совершать ошибки. Я люблю, тебя.

Сердце больше не выдержит таких поворотов, оно итак намучилось в течение этих долгих лет. Но сейчас речь шла о мальчике, который нуждался в уходе. Сделала загранпаспорт, Фёдор помог с визой, и теперь нет никаких препятствий, чтобы помочь ребёнку. В монастыре словно дожидались меня, и сразу познакомили с крохой, четырёх лет, который совсем не знал русского языка. Говорил по- испански, весь такой забитый, представляю, как соскучился по маме. И если на тот момент, подумала, что череда неудач закончилась, то глубоко ошибалась. Дочку убили, один извращенец, который купил на аукционе, а на нас с Рафаэлем напали грабители, которые выпотрошили съёмную квартиру до последнего гроша. Пыталась бороться, но здоровье с каждым днем ухудшалось, видимо не суждено поднять на ноги бедняжку.

Рафаэль

— Смотри , какое серое небо! Оно словно предвещает о наступлении страшного ливня. Но зря, ты боишься его. Ведь иногда после мокрых капель появляется радуга. Словно сила добра протестует злу в этом непростом мире. Займись работой над ошибками. Если бы знал, как сильно расстраиваюсь, если встречаю их в диктанте. Получается ничему не научила моего медвежонка.

— Сабина, обещаю больше никогда их не сделаю, только выздоравливай!

— Тяжело, в груди словно кол стоит. Но ради моего Рафаэля, доживу до Рождества. Подойди ко мне ближе, скажи ты ел сегодня?Сестра Изаура, рассказала про твои голодные обмороки. Разбей копилку и купи себе еды. Мы ведь победим все невзгоды? Держись! — погладила по волосам ослабшими руками, и потеряла сознание.

Никогда не обращался к ней «бабушка», мне казалось это странным. Возможно, не усвоил всех правил русского языка. Мы жили в сыром подвале, в котором несмотря на тёплую испанскую погоду, было так холодно. Бабушка заболела и с каждым днём таяла на глазах. Всё гнала в монастырь, но я противился. Часто по вечерам, в компании бомжей эмигрантов, она рассказывала про такую чудесную страну Россию, и город Тюмень, в котором преподавала русский язык. Жаль, пока он мне не поддаётся, но с упорством, все невзгоды отступают. Каждую ночь стонала от боли, и мечтала освободиться, а я не разрешал покинуть этот мир, надеясь вытащить её из лап чудовищной болезни. По утрам выступал на площадях, танцевал на публике, и чистил ботинки прохожим. Появились первые деньги. Правда всё равно приходилось ночевать в мусорных баках, среди обёрток от вкусных шоколадок, которые не суждено попробовать. Ведь тратил деньги на лекарства Сабине, а в один прекрасный день, просто захотел купить цветы, подарить от чистого сердца. Но вернулся к холодному трупу, в руках которого была пустая пачка сердечных лекарств. Она умерла, оставив одного на жестоких Мадридских улицах. До тринадцати, скитался по помойкам, пока не загремел в приют, там меня усыновила одна семья, и вскоре появился старший брат Диего, но память о бабушке не отпускала ни на секунду. И я поклялся на её прахе, что во что бы то ни стало стану великим учителем русского языка, и прославлю её фамилию Воронова.