ГЛАВА 45

Мика

Он ушёл, не простившись, не сказав тех драгоценных слов. Захлопнул дверь и выбросил из своей судьбы, из сердца. Перечеркнул всё прошлое, которое у нас с ним было. Мы победили в ожесточённой борьбе между ненавистью и любовью, а ради чего? Чтобы сейчас терзать свою душу в пытках, и в каждом прохожем слышать тот звонкий тембр, и надеяться, что он вернётся, обзовет, но увы, чудес не бывает в жизни. Мы не умеем оживать мёртвых, и никакие богатства мира не способны вернуть близких, которых так сильно любим. Смотрю на свадебное фото, которое удалось запечатлеть и ощущаю пустоту. Лишь по ночам, при тусклом пламени свечи, даю волю слезам. Они настолько ядовитые, что кажется, умертвили во мне способность чувствовать. Без Германа нет Мики. Мы одна вселенная, одно яркое солнце, одна страшная вьюга, или проливной дождь. И только ради детей, которые нуждаются в матери, не уйду следом за монстром, без которого задыхаюсь. Разве бывает такая любовь с нотами безумия и бесконечного вожделения? Конечно, она зарождается на небесах, и этой силе противиться бесполезно. Обычно люди в браке частенько устают друг от друга, но в наших отношениях страсть не угаснет никогда. Буду молиться, чтобы он сегодня приснился. Так хочется поговорить по душам, рассказать о боли, которая изо дня в день сжирает насквозь, пусть даст лекарство и научит жить без него. Ведь я погибаю, словно раненое животное подстреленное в лесу. Свеча догорает на столе, забирая все тревоги, которые хранятся на душе. Смотрю на огонь и вспоминаю события, которые случились месяц назад. Мою родную мать Антонину нашли убитой в собственной квартире, сообщник отравил газом. Всё не могли поделить деньги, а разве счастья в них? На них можно купить  любовь близкого человека? Подскажите такой магазин! С годами люди становятся всё злее и черствее, они все перестают чувствовать в погоне за кредитками, банкнотами. А я хочу вернуться на бабушкину дачу и поесть любимых пирожков, погладить того соседского котёнка. Побегать с братом в лесу, и по возвращению домой услышать нарекания мамы. Что я вечно пачкаю вещи, вся такая неряшливая. Боже, почему мы все не ценим такие чудесные минуты? Но бабушку взорвали, она больше не обнимет и не расскажет на ночь сказку. За что судьба так жестоко наказывает добрых людей? Сменила свечу, так проще бороться с болью, она моё персональное лекарство. Снова эпизоды тех ужасных дней не дают покоя. Жулика гипнотизера, его же опытного психиатра Носова, пристрелили в кабинете, отомстил кто-то из озлобленных клиентов. Ведь оказалась, это не первая афера с его стороны. Некоторые совершали намеренные преступления по указанным инструкциям. Насколько же несправедлив мир, тратить знания, драгоценный опыт на злодеяния. За окном стемнело, спящий город в ожидании первого октября, а я перевожу усталый взгляд на любимое фото, ровно тридцать дней без кареглазого монстра. В коридоре доносятся шаги, главное, чтобы Джули не проснулась, ей хуже больше всех. Ведь она первое время совсем не вылезала с кладбища, часами болтала рядом с могилой и просила вернуться. Да мы похоронили прах, в холодную землю и лишь маленькую горсть оставила для себя. Боюсь с ним разговаривать, одни сплошные нервы, а ведь беременным нельзя волноваться. Распахнула дверь, и по тени признала знакомую девушку.

— Ты бы поела сестра, а то бледная как смерть. Не забывай, что носишь под сердцем малыша. Его малыша. УЗИ сделала? — присаживается Изабель на другой край подоконника, впервые в жизни почувствовав боль, даже не верится, что наладили общение.

— Обижаешься да? Я забрала у тебя любимого мужчину. Вот только он никому не достался. Ушёл в небеса, и больше не скажет своего коронного «хомяк», не кинет угроз, не ударит ремнем. Дура помню такие моменты, но они были самые лучшие в моей жизни. Даже вырытая могила, когда вы посмеялись, и тот автобус, который он остановил, а потом исполняя серенаду на скрипках вместе с мясниками. Изабель, этого больше не будет. Как жить без него? — началась истерика, все держалась при детях на похоронах, им нужна сильная мама, а не тряпка, вечно лившая слезы.

— Запомни Мика, он навсегда останется в твоей памяти, а когда родится ваш сын, расскажешь про такого необычного папу, который до безумия любил маму. Вот, забыла отдать, он вёл дневник, — открыла сумку и передала кожаную тетрадь. — Прости от ревности прочла пару строк, оказывается влюбился в тебя так давно, но всё скрывал. Эх, вот бы меня кто- нибудь так боготворил. Но шлюх, не возносят на пьедестал.

— Изабель, прости, что стала соперницей!

— Так хватит слезы лить! Обещала приехать на нашу свадьбу с Джоном. И только попробуй отказаться! Господи иди сюда! — обнимает меня и мы обе обливаемся горькими слезами. Нам будет всем его не хватать. Герман!!!

—  Не волнуйся я сильная, должна пройти этот путь и выстоять до конца. Хотя без сомнения глупая, наивная девица!

— Мика, не говори так. На твоём бы месте все так поступили! Есть другое слово судьба. И злой рок никто не отменял.

-Знаешь, раньше презирала тебя, а сейчас плачусь в жилетку. Но поздно, холод вряд ли испарится, и Германа не исцелить! Обидно, что последний наш разговор, оказался ничтожной ссорой. А из-за чего? Почему не сказала, как сильно люблю его? Почему? — прижимаю ежедневник к груди, слезы скатывается по щекам, они такие горькие, что проще задохнуться, но не страдать по ночам в ледяной постели, без аромата нежных губ, которые лишь одним касанием заставляли парить в облаках.

—  Никто не даст ответ. Это жизнь со всеми её проявлениями. Пойми, с годами вспоминается только хорошее. Пусть сейчас сердце в крови и нет надежды на крохотное счастье, Мика должна воевать, чтобы вырастить детей и подарить им ту жизнь, о которой так долго мечтала сама,- подошла к двери и захлопнула за собой дверь. Изабель очень изменилась, возмужала, когда осталась сиротой. Тётя с дядей разбились в автокатастрофе, несколько месяцев назад. От прошлой беззаботной жизни совсем ничего не осталось. Теперь мы вправе отвечать за каждую совершенную ошибку, наступать на те же самые грабли, проиграть или одержать победу. Холодной пот выступает на лице, с трудом, скрепя сердцем открываю первую страницу, на ней приклеена моя детская фотография, безумно раздражал тот кадр. Старший брат специально подловил, в руках по-прежнему любимые кукурузики. А внизу подпись

Хомячище, всё-таки их нашла. Отлуплю заразу!

Прочитала, словно услышала голос, где-то рядом, не забуду этих слов никогда.

Вытираю скатившуюся слезинку, контролировать эмоции настолько сложно. Невозможно так сильно обожать человека, ощущать постоянное присутствие. Глаза опускаются на строки, написанные карандашом.

Воскресенье 4 ноября

Моя любимая сестрёнка, научилась сама застилать кровать. Стала совсем взрослой, и очень скоро отправится в первый класс. Клянусь, любого порву за неё. Боюсь, что зараза станет изгоем, вся такая забита, но я научу, как отбиваться от одноклассников.

На миг закрыла дневник, там все откровения, которые поведал страницам. Листаю до самой середины, и там снимок с моего дня рождения, а рядом признание.

Я влюбился в неё безответной любовью. Всё смотрю и пытаюсь заставить ненавидеть. Но эти глаза миндального оттенка, мой запретный наркотик, который так и манит его попробовать. Боюсь сорваться, хотя нельзя, она ещё не совсем выросла. Опять Изабель затрахаю до полусмерти, и в мыслях лишь Мика, чёрт даже сейчас пишу и мечтаю избить заразу, а потом изнасиловать. А после целовать, жестоко, оставляя на губах кровяные потоки. В меня вселился бес, желаю хомячище до безобразия. Самая настоящая ведьма, околдовала стерва. Надо сломать, погубить, чтобы не мучиться от бесконтрольного вожделения.

Поверить не могу это тетрадь называется, «девушка посланная ангелом», он буквально помешался, когда заполнял её. Боже, почему не нашла эти записи раньше? Перелистнула несколько страниц, тяжело прочитать, но должна.

Она бросила в Загсе, как ненужную игрушку, словно падаль. Конечно, кому нужен уголовник с расшатанной нервной системой? Я кусок жалкого дерьма, пробовал затянуть петлю, но привязался мальчуган Гоша. Задрало бороться за жизнь, в которой я неудачник.

Невозможно успокоиться особенно сейчас, когда мы далеки друг от друга. Вот бы проснуться, и увидеть в постели родное лицо. Но не получается, это реальность, которая сжирает изнутри. Дайте пилюлю загибаюсь,  он был моим воздухом… Просидела полчаса в тишине, собралась духом и снова приступила к записям на этот раз открыла последнюю страницу, прочитав которую, едва не потеряла сознание.

Люблю девчонку с миндальными глазами,
Она не даёт мне спать ночами.
Соблазняет и пытает,
Сердце беспокойное терзает.

Утром просыпаюсь на заре
Так хочу искупать её в серебре.
Покрыть поцелуями бархатную кожу,
И прижать к себе любимую рожу.

Дышать смогу лишь только с ней
Клянусь, умру, если станешь не моей.
Дай шанс скорее измениться,
И в белого принца превратиться.

Мика, я болею тобой
Потерял рассудок, от страсти роковой.
Малышка, знай даже на том свете,
Ты будешь со мной.

Не выдержала и заплакала от жуткой истерики, насколько больно. Боже, где найти силы? Глотаю солёные слезы и ненавижу тот день, когда мы поругались, а потом словно в бреду произношу.

— Дурак вернись! Умоляю! Что сделал со мной? Мне нельзя быть слабой! Я люблю тебя! Люблю! — свернулась на холодном полу, наедине с болью и вечными муками, только бы дожить до утра…