Глава 7(часть вторая)

От лица Маши.

Не можем оторваться от  своих поцелуев, довольно странные  у нас отношения. Стоп, Маша, вы брат с сестрой, ты случайно не забыла? Будто то почувствовав страшный электрический ток, отталкиваю его,  а он довольно ухмыляется.

— У тебя совсем крыша поехала?  Можешь зажимать своих шлюх, а ко мне и близко не подходи.

— Какой темперамент.  Вынужден тебя огорчить, — заправляет он  мне прядь за ухо — Ты ответила на мой поцелуй. А еще бы чуть-чуть, то раздвинула бы ноги, прямо в этой ванне.

— А ну быстро вышел отсюда. С этого момента мы вообще не будем общаться. Уходи.

— Только с тобой, я не собираюсь отдуваться перед дедушкой за твой поступок.

—  Вы хотели изнасиловать меня.  По-твоему, это нормально? – надеваю ускоренно халат, как мы слышим на лестнице шаги, дверь открывается, и дедушка с недовольной физиономией снова  отчитывает Алика.

— Смотрю твой мозг настолько высох, что ты уже не понимаешь русского языка.

Покидаем ванную, со стороны это казалось довольно странным и могло вызвать слишком много подозрений.

— Дедушка, не ругайся это Маша заблевала твой ковер, — врет этот засранец, а я  ущипнула его за спину — Дура больно.

Кидает на меня свой разрушительный взгляд.

— Нет, это подобие на мужчин, лжет

— Подобие на мужчину? – поворачивает Алик своё лицо. — Ты можешь хотя бы нормальное ругательство придумать?

— Что скажешь насчет ублюдка?

— Так перестали. Маш, это правда?  Скажи, я не буду тебя ругать,с кем не бывает.

И тут Алик шепчет мне на ухо, как же я его ненавижу:

— Только ляпни своим языком, что это мои друзья, я тебе ночью три гадюки подложу прямо в постель,  а потом сниму твою испуганную рожу на камеру.

Как вспомню эту мерзость, в дрожь бросает, я ведь до ужаса боюсь всех этих ползучих тварей.

— Дедуль, тут такое дело… Я поела салат.

— Давай, я за тебя, сестрица. Маша  наелась просроченного мороженого, думала полегчает, когда съест салат. Но в итоге, стало ещё хуже.

— Какой ужас, внученька, может вызвать врача? Ты такая бледная – подходит ко мне Иван Львович, а это мерзавец скалится.

—  Да всё с ней нормально, она просто чуть не кончила.

— Что? – дедушка, кажется не понял его гнилой фразы.

— Так ничего, погода хорошая. Попроси Таню убрать нахрен всю эту грязь. Ладно, не буду вам мешать. Ведь такой ублюдок, как я, явно лишний здесь, — уходит будто ревнует. Как он не понимает, что дедушка любит его всем сердцем, но  по холодным глазам Алика можно понять, что они скрывает самую настоящую тайну, но вот только какую.

На улице похолодало, беспощадные ливни превратили город  в большое серое пятно, где каждый мечтал оказаться под теплым пледом, с чашечкой горячего чая.  Но самое страшное то, что Иван Львович слег с температурой, Таня уже вызвала врача, а я не отходила от него на секунду.

— Иван Львович, может примите лекарство?

— А смысл?!Они не помогают.  Ты мне лучше чая с вареньем сделай. Машенька, подойди ко мне, возьми меня за руку, знаешь так легче.

—  Тебе нужно принять жаропонижающее,дедуль — смотрю на него с заботой, как мы слышим веселого Алика, он с кем-то обсуждает по телефону прошлую вечеринку.

— Да, помнишь как я ей вдул?  А потом она чуть не поперхнулась, когда сосала мой член. Но как погуляли-то!

— Как  такой воспитанный молодой человек, смог превратиться в жалкий кусок дерьма? Неужели я дал ему так мало любви.

— Не волнуйся дедушка, ты лучше отдохни, — не могу скрывать свою ярость, подхожу к своему так называемому братику и увожу его в коридор.

— Ты мог бы обсуждать свой гнилый базар на улице?

— Что? Ты давно по заднице своей не получала? Это мой дом, где хочу там и разговариваю. Как ты там сказала,  сделай вид, что тебя нет, отличная идея. Дай мне пройти, меня ждет тёлка, не такая страшная, как ты.

— Иван львович заболел, а у тебя нет ни стыда ни совести. Ты сукин сын, — мои слова останавливают его на полдороги, неужто задели.

— Повтори, бестолочь!

— Если бы ты по-настоящему его любил, не превратился бы в насильника!- кидает мне претензии.

— То есть я его не люблю? Да я дышу своим дедом, ясно тебе! Готов был бороться за него до последнего. Но он эгоист, он ведь хочет бросить нас. А когда ты стучишься в закрытую дверь у тебя опускаются, руки, но такой тупоголовой курице этого не понять. — сжимаю её запястья, с тех пор, как она появилась в моём доме моя нервная система напрочь разрушилась.

— Мне больно.Отпусти. Отпусти я сказала.

— В этой жизни, я люблю только его. А все остальные для меня всего лишь грязь. А теперь вали крысеныш! — отбросил её от себя так, что она случайно стукнулась об стену. Им не понять мою боль

— Знаешь, что я не верю тебе.

Ты просто набиваешь себе цену. Можешь и дальше  трахать всё, что движется.

— Умная разумная, приехала из своего детдома и вся такая пушистая. Плевал я на твое мнение.

 

От лица Алика.

 

Выхожу на улицу и попадаю под сильный дождь, никто не знает, через что мне пришлось пройти, они меня еще обвиняют, что я не боролся, да я сражался до последнего вдоха. Помню всё это, как будто это случилось вчера.

5 лет назад.

 

На учебе за границей можно было поставить жирный крест, ведь  депрессия дедушки вывело меня колеи. Мы потеряли самого близкого нам человека, нет больше опоры, которая была нашей музой. Вот уже второй месяц, он сидит в своем кабинете и разговаривает с ее фотографией.  Он будто не слышал моих слов. И вот после очередного скандала со своим преподавателем, что я напрочь перестал нормально учиться, я вернулся домой, где стояла ужасная обстановка, врач что-то записывал, а я не понимал происходящего.

— Что случилось? — спрашиваю у прислуги

— Ивана Львовича парализовало, не встает. Врачи настаивают на срочной госпитализации.

-Как такое могло произойти? Нет, дедушка! — вижу, как санитары выносят его на носилках, мне не пережить эту потерю.

— Алик, держись!

— А вы отцу позвонили? Он должен знать.

Мы ехали по снежным улицам, и всё это время я держал его за руку, ругал себя за то, что не углядел. В больнице нам не давали хороших прогнозов.  Как говорили врачи он слишком много нервничал, что и вызвало этот страшный недуг.

Прошло две недели, в понедельник с утра, врач вызвал меня к себе, чтобы сообщить хорошую новость.

— Иван Львович полегчало. Он почти пришел в себя, но у него парализованы ноги, не отошли после  инсульта. Юноша вы меня конечно простите, но с деньгами какие есть у вашего деда, лучше ему отправиться  в дом престарелых.

— Вы что?  Я его не отпущу. Он ведь может разговаривать?

— Речь немного невнятная,  благо он вообще остался в живых, был слишком сильный приступ.

— Я буду ухаживать за ним.

— Молодой человек,  вам всего 15 лет, вы соображаете что несете?

—  Да, я прекрасно знаю, о чем идет речь и обещаю с моей стороны самый лучший уход.

Врач лишь снял свои очки он не думал, что такой парень как я способен нести на себе все эти проблемы.  А дальше началась самая страшная борьба. Каждое утро начиналось с приема лекарств, я лично готовил ему еду, приносил прямо в кровать, сначала ему было сложно даже открывать рот. Он  мог произносить только два слова:

— Мирослава. Моя Мирослава.

И будто в тумане проживал каждый день.  После обеда я усаживал его в инвалидную коляску и мы гуляли по нашему саду. Да я скатился на тройки, но я был каждую минуту со своим дедушкой, и пусть сначала он разговаривал сам с собой, то потом я услышал от него заветные слова.

  Ты мой внук.

А потом мы вместе с ним описывали погоду, отец даже не интересовался его здоровьем. И вот чудо случилось, дедушка встал на ноги.  Я выходил его, и казалось, когда п солнце снова выглянуло и осветило наш дом, он заявил:

  Я всё равно уйду за твоей бабушкой. Хватит мне задницу подтирать! Напрасно всё

   А как же я? Ты обо мне подумал? За что ты так со мной?

  Вырастешь, и станешь таким же как твой отец.Видишь он мне ни разу не позвонил. Вам всем от меня нужны только деньги.

       —  Дедушка нет, я люблю тебя дедушка,прошу тебя, не бросай меня.

 

Наше время.

Да черт бы побрал все эти богатства, он наплевал на свою жизнь хотя сам учил меня бороться. Знакомый рингтон, и я снова возвращаюсь в свою жизнь, полную самого настоящего распутства.

  Цыпа у нас. Ты уже едешь? — голос Глеба пропитан алкоголем

Конечно, не начинайте трахать её без меня! Лучше напоите малышку вином, пусть расслабиться!